Анненков Борис Владимирович и анненковцы

Больше
27 июнь 2022 14:18 - 27 июнь 2022 14:19 #47582 от evstik
Гноевых Иван Георгиевич 9.10.1891 - 22.06.1967
Родился в 1891 в станице Петропавловская Семипалатинского округа. Отец и дед – казаки табунщики станичного табуна. Отец умер в 1898 году. Рос у деда. Окончил двухклассную станичную школу. В 13 лет отдали в люди. До военной службы работал у хозяев. Призван на военную службу в 1912 (1913) годах. Зачислен в состав Лейб-гвардии Сводно-казачьего полка, дислоцировавшегося в Павловске. В 1913 году окончил полковую учебную команду, произведен в чин младшего (старшего) урядника, назначен взводным 2-го взвода 3-й сотни полка. С началом Первой мировой войны с полком выступил на фронт. Получил ранение, лечение проходил в госпитале. После госпиталя до декабря 1916 год а- взводный урядник в 4-м Сибирском казачьем полку. В декабре 1916 - июне 1917 годов взводный в запасном казачьем дивизионе в Твери. В июле-октябре (ноябре) 1917 года вахмистр, взводный разведчиков при штабе Сибирской казачьей дивизии (в партизанском отряде есаула Анненкова), Западный фронт. В это время участвовал в боях под городом Несвиж в Белоруссии. В сентябре 1917 года избран председателем отрядного комитета. При выводе дивизии с фронта в ноябре 1917 года за неподчинение старшему по званию арестован распоряжением полковника Белова, совершил побег из-под стражи.
24 ноября 1917 года вступил в отряд Красной Гвардии Морозовской фабрики г. Тверь. 1 марта 1918 г., вступил в РККА, зачислен на 1-ые тверские командные кавалерийские курсы. Последовательно был на курсах курсантом, командиром взвода, помощником командира эскадрона. Май 1919 г. - май (июнь) 1920 года - командир эскадрона тех же курсов; в мае - августе 1919 г. участвовал в боях против войск Юденича на Петропавловском фронте при взятии г. Ямбурга, в августе – октябре 1919 г. - против войск Деникина на Южном фронте. В октябре 1919 г. ранен у ст. Товолжанка ( 20 ноября 1919 г. у ст. Гавлат).
В апреле 1920 года в составе делегатов от алтайских и сибирских казаков участвовал в работе Всероссийского съезда трудового казачества. На съезде разговор шел о борьбе с контрреволюцией и об участи в ней трудового казачества.
Май (июнь) - сентябрь 1920 года - уполномоченный казачьего отдела в ЦИК Казахстана (так, анахронизмом, названа в личных делах несуществовавшая в 1920 году республика).
Ноябрь 1920г. – июль 1921 г. командир 2-го полка 15- й Западно-Сибирской кавалерийской дивизии; в ноябре 1920 г. - в январе 1921 г. участвовал в боях против атамана Тютюника и остатков белополяков на Юго-Западном фронте у н. п-тов Богустав и Трилисы, в январе – июле 1921 г. – против банд Антонова в Тамбовской губернии. Контужен прикладом 11 марта 1921 г. у ст. Отхожее Тамбовской губернии.
Декабрь 1921 г. – октябрь 1922 г. – командир 57-го полка 10-й кавалерийской дивизии, участник боев против банд Кайгородова и Кармана Чучуракова (Чекуракова) на Алтае.
Октябрь 1922 г. – август 1923 г. - командир 47-го полка 6-й Алтайской отдельной кавалерийской бригады, участник боев против банды Сальникова на Алтае, банды Безрукова в Змеиногорском уезде и на Бийской казачьей линии.
Август 1923 г. - ноябрь 1924 г. – командир 77-го Бийского полка 6-й Алтайской кавалерийской бригады. В августе-октябре 1923 г. участвовал в боях против банд Кара-Тере-Мурзы в Фергане, в октябре 1923 г. - ноябре 1924 г. - против банд Ибрагим Бека в Восточной Бухаре.
В 1925 г. – 1926 г. - слушатель на отделении старшего командного состава кавалерийских курсов усовершенствования в г. Новочеркасск Ростовской области.
В 1926-1927г.г. командир 41-го Западного отдельного кавалерийского полка 7-й Самарской дивизии в г. Минск, Белоруссия.
В 1927-1928 г.г. командир полка 8-й кавалерийской дивизии.
Ноябрь 1929 г. – январь 1930 г. - командир 48-го полка 11 -й кавалерийской дивизии, участник ликвидации банд в Тургайской области Казахстана.
В 1930 – 1933 г.г. командир 88 - го полка 12-й кавалерийской дивизии.
В 1933 – 1935 г.г. помощник командира 1-й Краснознаменной горнострелковой дивизии.
Ноябрь 1935 г. - февраль 1941 г. – помощник начальника Манычского конезавода Управления военного конезавода РККА.
Март-ноябрь 1941 г. - начальник ВХС и помощник командира 45-й стрелковой дивизии 15-го стрелкового корпуса 5-й армии Юго-Западного фронта. 21-22 сентября 1941 г. попал в окружение с остатками дивизии под г. Пирятин на Украине. Почти два месяца пробирался к линии фронта. 8 – 10 ноября вышел из немецкого кольца в полосе 40-й армии, выведя группу бойцов и командиров.
Ноябрь 1941 г. - январь 1942 г. - заместитель командира 26-й кавалерийской дивизии 6 – го кавалерийского корпуса 6-й армии Юго-Западного фронта.
Январь - май 1942 г. - командир 26 – й кавалерийской дивизии 6-го кавалерийского корпуса 6-й армии Юго – Западного фронта.
15 мая 1942 г. ранен у ст. Краснопавловка.
Май - сентябрь 1942 г. – в госпитале на излечении.
Ноябрь 1942 г. – август 1944 г. - заместитель командира 2-го гвардейского механизированного корпуса 2-й гвардейской армии Южного и 4-го Украинского фронтов.
23 ноября 1942 г. контужен у ст. Самойловка
14 августа 1943 г. контужен у с. Саур - Могила на Украине.
В июне 1944 г. контужен у ст. Рыбница в Молдавии.
Август-октябрь 1944 г. - в распоряжении тыла РККА.
Ноябрь 1944 г. – сентябрь 1947. (- заместитель по тылу командира 118-го стрелкового корпуса 21-й армии 1-го Украинского фронта.
Награжден:
Георгиевским крестом 4-й степени – награда № 426068 (л. 110)
В октябре 1919 г. золотыми часами ВЦИК
В 1921 г. грамотой РВС
В 1938 г. юбилейной медалью «ХХ лет РККА»
В апреле 1942 г. орденом Отечественной войны II степени
1 мая 1944 г. наручными часами
В 1944 г. орденом Красного Знамени
В разные периоды Великой Отечественной войны орденами Ленина и Красного Знамени, Отечественной войны I степени и Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда» и «За победу над Германией».
Уволен в отставку 21 сентября 1947 г. в звании полковника.
Проживал в г. Бийск, Алтайского края. Умер в 1967 году.

Это сообщение содержит прикрепленные изображения.
Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть их.

Последнее редактирование: 27 июнь 2022 14:19 от evstik.
Спасибо сказали: Patriot, bgleo, Нечай, Mirko, sy 2403

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
12 июль 2022 02:57 #47588 от ГончаровЮ.И.
Вот удивительная судьба Анненковца и ,судя по всему, добровольца ПДАА и ,возможно, даже полка Голубых Улан!Сейчас пытаемся найти по нему информацию из 1919г.
ru.wikipedia.org/wiki/Баканов,_Дмитрий_Евстигнеевич
Баканов Дмитрий Евстигнеевич (1898-1989).В ВОВ -командир 74 Гв.СД,Герой Советского Союза.

Это сообщение содержит прикрепленные изображения.
Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть их.

Спасибо сказали: Patriot, bgleo, evstik, Mirko, Семирек верненский, sy 2403

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
20 июль 2022 11:45 #47593 от Mirko

Семирек верненский пишет: Есть что-то новое о Борисе Анненкове и его офицерах? Выйдет ли Ваша книга об этом? Пока, после книги покойного В.А. Гольцева об Анненкове никто не писал


Тоже хотелось-бы приобрести Вашу книгу, если она выйдет. Книгу Гольцева - "Сибирская Вандея: судьба атамана Анненкова" читал, очень интересно и содержательно!

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
21 июль 2022 03:33 #47595 от ГончаровЮ.И.
Идет поиск следов сестер Б.В.Анненкова и их потомков и перевод в цифру стенографического отчета суда над Анненковым и Денисовым.Как только закончим-издадим вместе.
Спасибо сказали: Patriot, Нечай, evstik, Mirko, Семирек верненский, Viacheslav, taljan63

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
02 нояб 2022 12:48 #47629 от ГончаровЮ.И.
Выдержка из допроса ген-лейтенанта Бакича в разведотделе 5А.Опубликовано в журнале "Сибирский архив" №12.2022г.
Опрос командира отдельного Оренбургского корпуса генерал-лейтенанта А.С. Бакича в разведывательном отделе Штаба 5-й Красной армии и ВосточноСибирского военного округа 28 марта 1922 г.


Ро[дился] в 1878 году [в] крестьянской деревне Забрдже Васевичевского округа. Подданный Югославии (черногорец). Окончил шесть классов Белградского Александра короля Сербии гимназию. Военное образование – Одесское пехотное училище. В Россию из Константинополя прибыл в 1900 году после того, как [в] 1898 году был изгнан из Сербии по подозрению в участии покушения на жизнь экскороля. До этого, будучи гимназистом, участво[вал] [в] [н]ациональном движении. По приезде в Россию был прин[ят] [в] Одесское пехотное училище, которое окон[чил] по первому разряду в 1902 году в чине подпоручика и выпущен в 60-й Замоский пехотный полк. [В] 1904 году, по объявлению войны с Японией, 37 добровольно выехал на Дальний Восток и был принят в 8-й Восточно-Сибирский стрелковый полк с которым и провел компанию. В начале 1905 года был откомандирован во вновь сформированный 41-й Сиб[ирский] полк, в котором пробыл до мая 1906 [года.] […]6 1906 года вновь переведен в 8-й полк […]7 , а в 1909 году перешел в […]8 пробыл до сентября […]9 [в чи]не штабс-капитана получил отпуск, а затем под[ал] [в] отставку. В отставке пробыл до начала русскогерманской войны, занимаясь коммерческой деятельностью (агентом русскомонгольского товарищества). С объявлением войны вновь вступил в армию [в] 56- й Сиб[ирский] полк, с которым выступил на войну, и в котором пробыл до марта 1916 года, находясь все время в строю. В марте был откомандирован [в] 53-й Сиб[ирский] полк на должность комбата, в составе данной части получил производство в полковники в 1916 году. В конце 1916 года получил 55-й Сиб[ирский] полк, коим командовал до 30 мая 1917 года, после чего был от командования отстранен и назначен в резерв чинов Двинского военного округа. Отстранен вследствие требования Полкового комитета моего отстранения и назначения вновь старого командира, который в 1916 году был отстранен от командования за неправильное донесение и доклад начдиву о боеспособности части в то время как два батальона отказались идти в атаку. В период всей войны был ярым национал-патриотом и шел все время под лозунгом «Война до победного конца». К разразившейся [в] феврале 1917 года революции я отнесся двояко: во-первых считал ее несвоевременной для государства, участвующего в великой европейской войне, поскольку она безусловно должна была пред[ве]щать собой конец войны, и гибель национальнославянских планов; во-вторых против [н]ее принципиально ничего не имел. Был сторонником конституц[ионно]-демократического строя в каком [б]ы виде он не выразился, не исключая даже конституц[ионной] монархии. Не смотря на некоторое отрицание революции как несвоевременной, все же принимал участие в силу желания поддержать национальный порыв для победного окончания войны. Пробыв в резерве до сентября 1917 года принял 545-й Ахтырский пех[отный] полк, коим командовал до февраля 1918 года одновременно выполняя обязанности начдива. К большевистской агитации [и] Октябрьскому перевороту отнесся отрицательно в силу введения принципа выборности в армии и поступков солдатской массы к офицерскому составу. Не разделял по убеждению их […]10 тактику и программу партии. К происходившему немного ранее выступлению Корнилова определенного отношения не имел, равно и не вынес определенного впечатления. Как к Главнокомандующему относился с уважением, и считал его военным авторитетом и патриотом. Движение его принимают как идею создания 6 Утрачена часть строки 7 Утрачена часть строки 8 Утрачена часть строки 9 Утрачена часть строки 10 Слово зачеркнуто машинописным способом (9 знаков) 38 апполитичной [аполитичной?] армии, и в данном отношении взгляды его разделяю. В период командования […]11 545-м полком ни какого участия в политической жизни страны не принимал, исключительно занимаясь управлением частью. В феврале 1918 года по[сле] демобилизации [уе]хал из Киева к семье в Петроград. В Петрограде пробыл до 1 марта и после наступления немцев на Псковском направлении, выехал с семьей совместно с сербской комиссией в Саратов, где должны были стоять сербские полки, отступившие с Одесского направления. Не застав их здесь, с миссией уехал в Самару, куда вскоре прибыло два сербских полка. Цель поездки с миссией – эвакуация несколько задержалась вследствие маршрута ее на Волгу – Архангельск, и я остался с семьей и частью сербов в Самаре, занявшись коммерческой деятельностью. В подпольной работе против Советской власти в этот период участия не принимал, ибо считал ее противной. Имел намерение выехать на Дальний Восток, но за отсутствием пропуска выполнить намерение не представлялось возможным. Чехословацкий переворот застал меня в Самаре. После выступления я около месяца жил на даче близь Самары и в разворачивающихся событиях участия не принимал. 2 июля по мобилизации получил предписание Штаба Народной армии отправиться в распоряжение члена военного штаба Лебедева в города Сызрань. По прибытии туда назначен был командующим Сызранской группой войск и начдивом 2-й Сызранской [дивизии]. В составе дивизии принимал участие в обороне Сызрани и [в] боях с красными. По отступлении из Сызрани дивизия ушла на Бузукское направление, и далее с боями на Оренбургское. За Бузулуком с дивизией ушел в резерв на разъезд Сакмарский, а подошедшие Оренбургские части остановили наступление красных. После десятидневного отдыха дивизия в составе бригады и одного Казполка с батареей была двинута на правый фланг Бузулукской группы, где башкирские войска отказались от участия в войне на стороне […]12 белых. В декабре 1918 года под натиском красных пришлось отходить на станицу Сакмарскую, а затем вдоль железной дороги на Орск, где частями 2-го Оренбургского корпуса наступление красных было приостановлено. 16 февраля 1919 года я получил телеграмму командарма о назначении меня командующим 4-м Оренбургским армейским корпусом, который был сформирован из 2-й Сызранской, 5-й стрелковой Оренбургских дивизий и 1-й казачьей конной бригады. Приняв командование корпусом получил директиву двигаться по тракту от Орска на Тома[…]ское […]13 Кизильское и дальше на Верхне-Уральск. В районе [станций] Кизильская [и] Магнитная корпус остановился, наладив связь с Уфимской группой. В начале марта была сформирована ставкой Южная группа из 5-го Стерлитамакского и 4-го Оренбургского корпусов под общим руководством генерала Белова. 11 Слово зачеркнуто машинописным способом (5 знаков) 12 Слово зачеркнуто машинописным способом (7 знаков) 13 Слово зачеркнуто машинописным способом (9 знаков) 39 [В] апреле месяце 1919 года происходило общее наступление колчаковской армии и Южная группа, совместно с Оренбургской армией двинулась вперед. Но уже в начале мая вновь пришлось отступать. В июне месяце началась перегруппировка частей и корпус был переброшен на правый фланг армии под Верхний […]альск, где уже в августе начались бои и дальнейшее отступление на Актюбинск. Здесь Белов фланговым движением тыла и [фро]нта от Троицка до Актюбинска погубили всю армию. Мой корпус пошел по моему личному приказанию на Атбасар и дальше в долину реки Ишим. Неисполнение мною приказа Белова являлось следствием не умелой оценки последним создавшегося положения и неумелого руководства Белова операцией. По выходу в долину Ишима, я был подчинен ставке и получил от нее распоряжение остановиться. Вскоре приказанием ставки Белов был отозван в Омск и из Южной армии сформировано Оренбургская под командованием Дутова, к каковой был придан и мой корпус. Вновь сформированная армия все же натиска красных не сдержала, и из района […]14 Атбасар – Актюбинск стала с арьергардными боями отходить на Акмолинск – Каракалинск имея большие потери тифозными больными. Ориентировка в численности и расположении красных частей была плохая и сведения добывались весьма скудно, и дальше фронтовой разведки не шли. Объясняю я это плохой постановкой разведывательного дела. Уже в период отхода Дутов имел намерение обосноваться в Семиречье, оздоровив свою армию за счет отрядов Аненкова, и о чем он уже стал сносится с последним. По приходе же в Сергиополь выяснилось, что Анненков не только не подчинится Дутову, но и не желает помочь материально и продовольствием и фуражом. По прибытии 30 декабря 1919 г. Дутова в Сергиополь после разговора по проводу с Аненковым Дутов вы[ехал] в ставку его станицу Урджарскую, где имел совещание на котором решено было из двух армий сформировать одну под командой Анненкова, дав ей название отдельной Семиреченкой. Оренбургская армия переименовывалась в отряд атамана Дутова и командование было возложено на меня. В начале я отказывался, но после категорического приказа согласился. Подкладка этого совещания была такова: Дутов и Анненков имели намерение отстоять Семиречье образовать самостоятельное правление в коем Дутов будет ведать гражданской властью со стоянкой в Лепсинске, а Анненков – военной. После соединения Анненков, пользуясь властью командарма, велел большинство лучшего имущества отряда Дутова сдать в свой отряд, оставив мои части почти без ничего. Одновременно я с согласия Аненнкова ездил в Чугучак с целью познакомится с русским консулом и китайским губернатором. Эта поездка отнюдь не преследовала цели подготовки почвы для интернирования, а носила характер визита. Между тем наступление красных стало развиваться и наши части под их давлением стали отходить: Анненков на перевал Баратоллу, а я – на Бахтый. Отходя я стал вести переговоры через консула Долбежева согласно директив Аненкова с 14 Слово зачеркнуто машинописным способом (8 знаков) 40 китайским губернатором об интернировании, которое с согласия генералгубернатора и произошло 14–17 марта 1920 г. Условия интернирования были таковы: сдача кит[айским] властям всего оружия за исключением 60 винтовок на отряд, взятие нас под покровительство и выдача полтора джина15 муки на человека в день. Остальное довольствие должно было производится из армейских сумм, которые равны были 150 000 керенских, 16 000 000 сибирок и 240 пудов разменного серебра, полученного мной от консула Долбежева. Одновременно Анненков интернировался в Бараттолы, а Дутов – в районе Кульджи. Связи у меня к этому времени ни с Анненковым, ни с Дутовым не было, так как с Анненковым я был в натянутых отношениях вследствие его письма Долбежеву в котором он обвинял меня в неправильной информации о боеспособности моего отряда и умышленном отступлении. А с Дутовым не было связи в связи с отсутствием технических средств. После перехода границы китайцы обязали меня наблюдать за порядком в лагере, который был отведен на реке Имиль и быть ответственным за все события. После расквартирования частей лагерем, китайцы предложили мне сдать 75% всех лошадей [в] киргизские табуны якобы для корммежки, на самом же деле, как я узнал позднее, с целью лишить меня средств передвижения и обезопасить себя в этом отношении. Интернировавшись в Китай, я решил отказаться от вооруженной борьбы с советской властью, и жить мирно до тех пор, пока мы не сможем безопасно ввернутся к своим семьям, или пока не позовет нас народ, т.е. правительство, которое не будет считать нас врагами. Интернировался я в составе приблизительно около 12 000 человек, считая семьи из войсковых соединений были 1-я Оренбургская казачья дивизия, 2-я казачья дивизия, 2-я Сызранская дивизия и атаманский атамана Дутова16 полк. В след за интернированием я послал телеграмму на Восток через русского посланника в Пекине Кудашева с просьбой о материальной [по]мощи, ответ на которую я получил от генерала Анисимова и Шильникова. Последний ссобщал из Читы, что помощь обещана, а первый из Харбина, что Семенов ассигновал 100 000 иен, но Воен[ный] совет Востока отказал. Взаимоотношения с китайцами в этот период были самые лучшие. В мае месяце 1920 года я отдал приказ коим разрешал желающим вернутся в Россию. До 25 мая ушло по приказу через Зайсан до 5500 солдат и офицеров. Довольствие китайцы выдавали мне по числу едоков, при чем не гнушались и тем, чтобы обвесить и выдать меньше. На этой почве были некоторые недоразумения, однако не доходившие до серьезных осложнений. Возможно, что они боялись меня ибо войска их в этом районе по численности не более 1 000 пехоты и кавалерии, и [по] качеству были весьма слабы. В августе китайцы предложили мне двинутся на Восток [в] Манчжурию и после моего согласия двинутся южной императорской дорогой получил отказ, 15 Так в документе, имеется ввиду цзинь (0,5 кг) 16 В тексте «Аненнкова» зачеркнуто, сверху подписано карандашом «Дутова» 41 мотивированный не пропуском соседней провинцией. Полагаю, что истинная причина не пропуска была тесно связана с нашествием в это время Унгена на Монголию. В сентябре китайцы, совместно с консулом Долбежевым, стали усиленно предлагать моим частям возвращение в Россию. Эти предложения проводились без моего ведома, видимо предполагая, что я задерживаю возвращение в Россию. В этом же месяце через князя Кудашева я посылал телеграммы с просьбой о материальной помощи в Париж и Японию к русским орг[ан]изациям помощи беженцам, но ответа не получил. С Анненковым за все это время у меня не было связи. С Дутовым велась переписка частного характера. В переписке Дутов спрашивал о состоянии частей и ппроч[ем]. В сентябре был получен от него оперативный приказ о формировании Оренбургской армии, со штабом в районе Кульджи (Сюйдун) намечался поход на советскую Россию в район Семиречья и организации там восстания. Мне предлагалось занять должность помощника атамана Дутова и двинутся со своим корпусом через Бахты на Капал и Верный. Параллельно с этим предполагалось силой добыть оружие у китайцев. Приказ был привезен Кульджимским купцом не то сартом, не то китайцем. Совместно было и письмо частного характера с просьбой [о] выдаче 30 пудов серебра, за которым должно было приехать доверенное лицо. В это же время в районе Чугучака есаулом Остроуховым стал формироваться партотряд для операций17 в Зайсанском направлении. Отряд должен был сформироваться из 2-го атамана Дутова18 полка, входившего в мой корпус. За эту попытку полк был расформирован, руководители формирования преданы военнополевому суду и переданы китайским властям. Приказ Дутова сочувствия в корпусе не встретил и после обсуждения был отвергнут и Дутову дан в отрицательной форме ответ. В октябре месяце ко мне прибыл адъютант и вриднаштаба Дутова капитан Папелгут с доверенностью на получение серебра и с личными директивами Дутова. На собрании старших начальников было решено выдать серебра не более шети пудов, но т.к. три пуда до этого мной самостоятельно было ему отправлено, то было выдано еще три пуда. Следствием этого поступка явился полный разрыв в отношениях с Дутовым и его крайнее недовольство мной . В октябре месяце генер[алом] Анисимовым мне было переведено на Русск[о-]Аз[иатский] банк 10 050 кит[айско-]шанх[айских] лан19, которые банк просил оставить на текущий счет в Урунчийских тезах, на что я согласился, сговорившись держать валютой. Произошло недоразумение, в которое вмешался и Дутов, издавший приказ 19 января 1921 г. о моем смещении и назначении Шеметова, дав одновременно совершенно секретные инструкции полковнику Савину о приведении приказа в исполнение хотя бы силой. Савин 17 В тексте «направления» зачеркнуто, сверху карандашом написано «операций» 18 В тексте «Аненнкова» зачеркнуто, сверху подписано карандашом «Дутова» 19 Так в документе, имеется ввиду лян - мера веса, а также денежная единица в Юго-Восточной Азии 42 вошел в общение с Шишкиным, командиром повстанческого отряда, прибывшего в район Чегучака в конце 1920 года, и стал деятельно готовится к выступлению. Узнав об этом я Савина арестовал и передал кит[айским] властям. Шишкин же и Остроухов были арестованы китайцами и отправлены в Урумчи. После этого началось успокоение и части стали вести полевые работы на отведенных участках и в самом лагере. Для этого было отпущено около шести тысяч лан. Приблизительно с этого же времени, китайцы стали относится к русским хуже на почве того, что Анненков стал проявлять активность в районе Гучен, и генераломгубернатором было выпущено соответствующее воззвание к русским и, в частности, к Анненкову. В начале апреля стала работать комиссия Туркестанского края и вести переговоры с кит[айскими] властями о возвращении беженцев и интернированных в Россию. Результатом этого было воззвание китайских властей к русским гражданам на китайской территории о возможности возвращения в Россию. В мае месяце в район Чугучака прибыли Петропавловские повс[та]нцы во главе [с] подхорунжим Токаревым, сообщившие нам о положении в России и мотивах восстания. Впечатление от их рассказов было не радостное и рисовало в России тяжелую жизнь. Восстание, как они говорили, подняли только крестьяне. Вследствие того, что Токарев был выборным начдивом и не имел соответствующего чина, я произвел его в полковники, но отнюдь не за восстание. В начале эта дивизия была самостоятельная и к корпусу не присоединялась, и лишь за несколько дней до нападения на нас экспедиционного отряда были присоединены к корпусу под наименованием народной дивизии. 23 мая со стороны Бахты стал двигаться на нас экспедиционный отряд и поэтому 24 мая корпус снялся с лагеря и без боя двинулся в восточном направлении, захватив с собой часть охраняющих нас китайцев во главе с комендантом ЦюйДарин. В лагере же для прикрытия отхода остался арьергард 150 человек с коноводами под командой полковника Савельева. 25 мая мы были в районе […]20 Добржина, где получили от китайцев муку, заверив их в дружелюбии и двинулись дальше. На следующем переходе 26 мая я обезоружил охраняющих нас китайцев и изъяв винтовки и патроны, отпустил их, снабдив продуктами. Коменданта я оставил при себе как свидетеля своих дальнейших действий. До реки Дан экспедиционный отряд нас все время преследовал и дойдя до пустыни очевидно остановился, так как дальнейшее преследование прекратилось. В это время наперерез нам со стороны Зайсана шел отряд два батальона со штабом Кавполка, который спустился к долине реки Кабук. Здесь 3 июня произошел бой, в котором красные потерпели поражение. С нашей стороны было около 30 убитых и раненных, в большинстве офицеров. Красные взяли в плен около 20 Слово зачеркнуто машинописным способом (10 знаков) 43 20 человек, обезоружили, и вскоре отпустили, дав им на дорогу денег и продуктов. До озера Улунгур преследование продолжалось. На пути я разрешил желающим возвратиться в Россию и снабдил их на десять дней продовольствием. Ушло около 200 человек. От Улунгур корпус пошел на Шара-Суме трактом севернее озера. На Иртышской переправе китайцы хотели остановить отряд. Начались переговоры, но вследствие их затяжки я принужден был самостоятельно начать переправу, для чего обезоружил китайскую охрану переправы. Китайский губернатор города Шара-Суме, узнав о переправе и получив ложное донесение о расстреле мной охраны переправы, застрелился, а войсковые китайские части стали грабить город. 17 июня из Шара-Суме прибыли делегаты с просьбой прекратить бесчинства в городе, а 18 [июня] я выступил [на] Шара-Суме с отрядом [в] 40 вооруженных [человек] и 60 не вооруженных. При подходе к мосту у Шара-Суме я был обстрелян китайцами, после чего отошел и стал вести переговоры, которые ни к чему не привели, и мне пришлось спустя десять дней занять город с боя (2 июля). Заняв город мы увидели полное его разграбление и 40 человек убитыми русских граждан и полнейший хаос. Китайцы отступили, не приняв боя. Здесь мы решили обосноваться на отдых и зимовать. Стали заниматься полевыми работами. Числа 10 июля я через Киргис получил от наштаба Кайгородова – Сокольницкого приказ Унгерна № 15, и в противовес ему была выработана штабом программа власти, сущность которой сводилась к народовластию. Из Шара-Суме было послано два письма Хутухте и барону Унгену, в которых указывалось на занятие Алтайского округа и о нахождении корпусов в Шара-Суме. Письма к Унгерну дальше Кобдо не шли. Ответа от Хутухты не было. Так прошло около двух месяцев. Находясь в Шара-Суме я узнал о движении 13-й кавдивизии через перевалы и долину Кобдо и в 13 верстах от города мои отряды после столкновения отошли обратно на Шара-Суме вслед за чем весь корпус вновь двинулся на Восток [в] направлении на озеро Толбонор, где намеревались зимовать. Войска пошли северными перевалами, захватывая южную окраину озера Н.Кобдо, а обозы южными население Мойки. Был отдан приказ, которым разрешалось желающим вернуться в Россию. Ушло около 4-х тысяч.21 Числа 17 – 18 сентября корпус вошел в связь с частями Кайгородова, который у Курэ восточнее озера вел засаду Ба[й]калова. Кайгородов заявил мне о необходимости идти в Алтай, где уже вспыхнуло восстание и в подтверждение своих слов познакомил меня с тремя повстанцами Онгудайского района. Идти на Алтай я не согласился ответив, что в восстание не верю и не вижу необходимости открывать военные действия. После этого Кайгородов двинулся на Кош-Агач, где имел бой с красными, а я принял осаду Байкалова, решив как-нибудь с ним покончить и остаться зимовать на реке Кобдо. 21 Рукописная вставка 44 Одновременно я переформировал корпус, сведя дивизии в полки, дивизионы и батальоны. Корпус насчитывал в своем составе около 5 00022 человек имел: 1-й Оренбургский казполк (бывшая 1-я Оренб[ургская] дивизия), 2-й Оренб[ургский] казполк, Сызранский дивизион, конвойный дивизион и атаманский дивизион. При чем 1-й и 2-й казполки вскоре были переименованы в дивизионы. Числа 19 октября 1-й дивизион присоединился к полковнику Сокольницкому не разделявшему взглядов Кайгородова, и совместно с ним двинулся на юг в количестве около 500 бойцов, большинства офицеров и 6 пулеметов. А я отправился к обозу на реке Кобдо с целью узнать причину ухода дивизиона и на обратном пути имея намерение войти в переговоры с Байкаловым. Получив сообщение от генерала Смолина о том, что Байкалову идет со стороны Кош-Агач поддержка наши части отошли на юг. По о[…]де частей к обозу, я издал приказ, коим разрешал всем от генерала до солдата возвратиться в Россию, но от оставшихся требовал безусловного подчинения. Ушло около 2 000 человек. К этому времени ко мне присоединились остатки [отряда] Кайгородова около 200 человек, являющихся жителями Урянхайского края во главе с Казанцевым. Последний стал вести агитацию за уход в Урянхай, где за отсутствием регулярных войск и достаточных запасов продовольствия можно было спокойно перезимовать и заняться полевыми работами. Я под давлением этого согласился и двинулся по направлению Уланком с целью пройти в подхребетный район. Не доходя до Уланкома я получил воззвание Байкалова, адресованное мне и Сокольницкому с предложением вступить в переговоры, но в виду того, что переговоры отряд [вос]принял как […]23 измену […]24 с моей стороны я пошел дальше. То есть на Урянхай. На реке Торголик (что у озера Убса) я собрал совещание старших начальников на котором указывал на возможное столкновение наших с красными частями, но после того как большинство высказалось за движение в Урянхай я принужден был на это согласится. На совещании я предлагал не идти в Урянхай, а пока задержатся на реке Тесь около озера Упса а оттуда послать делегатов и разведку, дабы узнать на каких условиях Урянхайцы могут нас принять. Вопреки моему взгляду мнение остальных было двигаться незамедлительно в Урянхай, где и зимовать. За это движение сильно агитировал отряд Казанцева, который совместно с некоторыми офицерами моего отряда думали по приходе в Урянхай меня арестовать и во главе всех сил поставить нового начальника. По приходе в долину реки Элегест разведка донесла, что партизаны и регулярные войска в количестве около 2 000 человек расположены в крае. Придя на зимовку Огнева (около Атамановки) я решил выслать для переговоров делегацию, но мнения разошлись и подавил взгляд, двигаться без переговоров чтобы не было затяжки, которые наблюдались под Шара-Сума и долине Кобдо. 22 Над цифрой сверху написано карандашом 4 500 23 Зачеркнуто машинописным способом (4 знака) 24 Зачеркнуто машинописным способом (10 знаков) 45 8 декабря утром мы подошли к Атамановке, где были встречены регулярными войсками и партизанами, вышедшими нам в тыл из деревни Щек. После короткого боя в коем мы имели потери большей частью из Казанского отряда и в котором погиб сам Казанцев, мы отошли на север и вышли на перевал Элегаст. 10 декабря к вечеру я подошел на 10 верст к обозу, который уже был захвачен красными, и, не желая создавать панику и резню, отошел к перевалу. Вместе с остатками обоза, не вступая в бой с красными, я начал отход на юг. Я было пытался вновь доказать всему отряду, что с потерей обоза и при отсутствии средств существования необходимо сдаться, но опять решили пойти на Монголию. И 16 декабря мы прибыли в Уланком. Не доходя 5 верст отряд был встречен монгольскими разведчиками Хатон-батора. В свою очередь я выслал разведку, которая донесла, что в Уланкоме находятся регулярные монгольские войска и что начальник их передового отряда просит кого-либо из офицеров для переговоров. Я послал полковника Кострева и, после того, как он сообщил, что в действительно в Уланкоме регулярные войска, совместно с инструкторами РСФСР я решил вести переговоры о сдаче оружия. Условия были выработаны следующие: я сдаю все оружие, а Монгол[ьское] правительство берет нас под свое покровительство и тем, кому нельзя будет возвратиться в Россию будет разрешено перезимовать в Монголии, а затем выехать по желанию. Обеспечение продовольствием Монгол[ьское] правительство берет на себя в количестве двух фунтов мяса на человека. В результате этих переговоров условия были приняты и началась сдача оружия и отряда25 16 – 17 декабря 1921 г.

Опрос произвел начразведотар 5-й [Красной армии] Репин.
26 ГАНО. Ф. Р-1146. Оп. 1. Д. 135. Л. 67–77. Копия заверенная. Машинописный текст.
Спасибо сказали: Patriot, evstik, Полуденная, Семирек верненский, taljan63

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.